Разделы:

Хронология:

Новые комментарии:

Каналы:

© Константин Лакин, 2011–2018

Перепечатка материалов допускается с указанием источника.

Изготовление: Валерий Сальников

19 ноября 2018 г. Комментарии (2)

Рай, Рай, как слышите меня, приём!

Иван Константинович Айвазовский. «Черное море».  1881 г. Холст, масло, 149×208 см. Москва, Третьяковская галерея.
Иван Константинович Айвазовский. «Черное море».
1881 г. Холст, масло, 149×208 см. Москва, Третьяковская галерея.
Во-о-он там… На горизонте… Видите парус? То-та!

Краткий Пацако-Чатланский словарь

БАК (морск.) на яхтах — носовая часть судна с якорным клюзом, шпилем или брашпилем и цепным ящиком.
БРАШПИЛЬ (морск.) — горизонтальная лебедка для подъема-отдачи якоря.
БОТТИЧЕЛЛИ Сандро — итальянский топограф, составивший подробную карту «Божественной комедии». Карта выполнена в виде конусной воронки, сотканной из кругов Ада.
БУРЕВЕСТНИК (орнит.) — морская птица семейства Буревестниковых (Procellariidae) отряда Трубконосых (Procellariiformes).
ДАНТЕ Алигьери — итальянский поэт, автор «Божественной комедии», подробно описавший рельеф, климат, экологию и социологию Ада.
ДЕМИУРГ (греч.δημιουργός) — созидатель, букв. «творящий для народа».
КОКПИТ (морск.) — элемент яхты, где в большинстве случаев сосредоточены штурвал, приборы, механизмы управления.
НАВЕТРЕННЫЙ (морск.) — с той стороны, откуда дует.
НАКТОУЗ (морск.) — короб, где расположены судовой компас и другие приборы. Как правило, — перед штурвалом.
ПОДВЕТРЕННЫЙ (морск.) — с той стороны, куда дует.
РАКОВИНА (морск.) — левый или правый угол яхтенной кормы на стыке транца с кормовым бортом.
РЕЛИНГ (морск.) — жесткое ограждение борта яхты, сваренное из нержавеющих труб.
РУНДУК (морск.) — ящик.
РЫНДА (морск.) — судовой колокол.
СПРЭЙХУД (морск.) — козырёк, закрывающий кокпит от встречного ветра и брызг.
СЮРВЕЙ (морск.) — морская техническая инспекция.
ТАКЕЛАЖ (морск.) — лодочные веревки, шкивы, блоки и т.п.
ТАНГЕТА (ТАНГЕНТА) — клавиша радиостанции для переключения с приема на передачу.
ТРАНЕЦ (морск.) — кормовой борт лодки.
ТРЫНДЕТЬ — разговаривать, общаться.
ШКОТ (морск.) — снасть горизонтального бегучего такелажа.
ШПИЛЬ (морск.) — вертикальная лебедка для подъема-отдачи якоря.
16 канал УКВ-радиостанции морского диапазона — канал вызова. До внедрения цифровой системы АИС для всех судов в море дежурство на 16 канале было обязательно.


.

РАЙ, РАЙ, КАК СЛЫШИТЕ МЕНЯ, ПРИЕМ!

Только человек дивится своему собственному существованию, думает
о нём. Это его главное отличие от прочих существ… Но ведь и люди
отличаются друг от друга — степенью, мерой этого удивления. (И.Бунин)

Чего только не услышишь на 16 канале посреди Большой Воды (Морской трындёж)

Море штормило. И Творец, устав мотыляться среди грозовых туч, спустился с небес на яростную шаткость воды, легко догнал мою лодку, шагнул на корму. Приличные создания в гости без гостинцев не ходят. Посетитель пристроился на нержавеющей жердочке релинга, утёр лицо промокшим хитоном и протянул мне выроненную надысь рукоятку шкотовой лебедки:
 — Не теряй, растяпа…
 — И тебе не хворать, — сердечно поблагодарил я, полоская рот соленой пополам с дождевой водой.

Господь с рукояткой лебедки приближается к корме.
Ясен пень, меня появление Господа обрадовало. Во-первых, жалко было рукоятки, а теперь, слава Богу, грусть растаяла. Во-вторых, уж больно надоели качка, льющаяся за шиворот влага и абсурдно комфортный суперлайнер, попиравший бурлящее море в паре миль к северо-западу. Не то, чтобы погода сильно изумляла. Но всякий раз, коротая в кокпите тягучие часы шторма, я жду неотвратимого момента, когда захочется с кем-то потрындеть. И вот, так кстати, — Творец!

Свободолюбиво бренчал слабо закрепленный язык рынды. Ветер буравил нактоуз, свистел в отворотах моего капюшона и бугрил рукава куртки. Волна перекатывала через бак и разбивалась о спрэйхуд мутными белесыми струями. Чудесно обретенная рукоятка лебедки грела душу. Хотелось трындеть о вечном и светлом.

 — Ну что там Рай? — просипел я.
 — Гораздо лучше, — кивнул Демиург, щурясь на притопленную волной раковину.
 — Что лучше?
 — В Раю, говорю, гораздо лучше, чем раньше! — крикнул сквозь сгусток ветра Творец, сплюнув соленую воду на кормовой фонарь, — Народу поменьше прибывать стало, справляемся.

Шматок пены перемахнул через лодку, прошелестел лопастями ветрогенератора и обрушился на Творца со стремительностью пошедшего в атаку сумоиста. Демиург устоял и за черту транца не переместился.

Я дождался, пока лодка ухнет с очередной волны и, пользуясь передышкой, развил тему:
 — Да как он выглядит-то, Рай твой? Как устроен?
 — Ну как? — удивленно хыкнул Творец, отгоняя нимбом пикировавшего в кокпит буревестника, — Обычно. Счастливы все.
 — Аки хор Адвентистов седьмого дня?
 — Дурак ты, пардон за выражение… Говорю же: счастливы.
 — Ну?!!! Например?
 — Хм… Ну вот чего ты в жизни хочешь, то и в Раю получишь. Скажем, надысь поступил дальнобой Сергеич. Всю жизнь мечтал о трёх вещах. Дабы его Камаз работал тики-так, автострады тугриков не брали, а меж рейсами на рыбалке налим, как оглашенный клевал. Вот гоняет теперь по Раю, возит то-сё, и рыбалит по выходным. Лучится от счастья!
 — Кубыть! — заволновался я, — Все счастливы?
 — Дык, — кивнул Творец, — Крестьяне сытым буренкам радуются. Ученые с бозонами да геномами играются. Инженеры от тучи до тучи мосты перекидывают. Моряки меж облаков паруса треплют. И даже бухгалтеры в охотку проводки туда-сюда гоняют, поплевывая вниз на мытарей. Все счастливы!
 — А если хочу радости родным-друзьям?
 — Многие хотят. Ходят в гости на соседние облака да радуются друг другу…

Николай Константинович Чурлянис. «Рай». 1909 г.
Николай Константинович Чурлянис. «Рай». 1909 г.

Ветер не то, чтобы стихал, но терял свою прессующую тягучесть, сменяясь яростными порывами и мутузя стрелку анемометра. Усталость давила. Вот так всегда в погоду: там привяжешь, тут отвяжешь, то покрутишь, это пихнешь — отбиваешься от шторма. Силы на пределе, но не до того, не до того. Ан наступает момент, когда всё, что надо, зарифлено-принайтовано-укреплено-настроено. Отвалившееся выкинуто. На разбившееся плюнуто. Пристраиваешься в уголке каком-нибудь, вахту несешь, вдруг чего ещё? А — ничего, до берега — далеко, лоскутки парусов сбалансированы, авторулевой справляется. И наваливается усталость. Наваливается мгновенно. Иди оно всё лесом… Сон…

Обычно в штормовом море плохого не снится. Философские сны накатывают. Лоскутные. Порой — треугольные. Но чаще — лекально заковыристые, с ближними и дальними планами, звуками кларнетов и междометиями разговоров. Звёзды могут присниться. Друзья. Короче, хорошее.

Но в этот раз… То ли берегом из-за горизонта повеяло… То ли ветер донес комковатую ауру далёкого мира… Только из пыльных нычек ослабевшего мозга полезли кошмарики.

Сначала — портовая суета: пограничники на обвешанных покрышками катерах, агенты, страховки, сюрвеи… И почти без перерыва, сразу за суетой, — Рай всеобщего счастья, как его описал Демиург.

В космической бездне, затмевая сияние звёзд, мерцали рекламные ролики. В кущах паслись мотиваторы, обрамлённые стадами лайков. Товары райских супермаркетов самостоятельно перекладывались в непривычные места. Небесная биржа металась предсказуемыми котировками. На белоснежных облаках, окруженные следами солдатских ботинок, там и сям полоскались флаги с крестами вдоль-поперек-наискось и с узко-матрасными полосами. В центре — холмы золотых унитазов. А по периметру, возле райского забора, толпы счастливых улыбчатых обладателей рай-регистрации теребили спиннеры и тыркали пальцами в последние модели гаджетов и игровых приставок.

«Рай и Ад». Игрушка.
«Рай и Ад». Игрушка. Что любопытно, виртуальных игрушек про Ад — множество.
Про Рай — почти нет. Спрошу Творца при следующей встрече: отчего так?

В неспокойной дрёме мигом пролетели вечер с ночью. Разбудил речетатив шаркающего по рундуку наветренного шкота. Думал: ещё покемарю. Но сквозь задраенные веки засигналила мутная морзянка встающего солнца. Ша.

Двигаться, наклоняться, менять положение — страсть как неохота! Почесав сырой перчаткой сырую щетину, припомнил разговор с Творцом. Затем — сон. И в мокрых мозгах зацарапалось-зашебуршилось: «Дык это — Рай? Точно он? Не снесло ли под ветер, где наворачивает круги омут Боттичелли?…»

Сандро Боттичелли. «Бездна Ада». 1480 г. Пергамент и цветные карандаши. 32x47 см.<br />
Ватиканская апостольская библиотека.
Сандро Боттичелли. Цветной иллюстрированный путеводитель по Аду
с демографическими выкладками и подробными схемами транспортных путей.
Канонический трэйдмарк — «Бездна Ада». 1480 г.
Пергамент и цветные карандаши. 32x47 см.
Ватиканская апостольская библиотека.

Но Демиурга на корме не видно. Нет и ответа. Лишь зудит озябшая барабанная перепонка чуть слышным шелестом: «Влюблённому — любовь… Ученому — знания… Крестьянину — хлеб… Моряку — море… Рекламщику — рекламу… Мерчендайзеру — товары… Нуворишу — тугрики… Лорду — кровь… Политику — срач… Все будут счастливы…»Рукоятка лебедки.
.
Чудом обретенная рукоятка лебедки мозолила глаза. Скатившись по трапу к штурманскому столу, я ткнул в шестнадцатый канал, зажал тангенту и забубнил: «Рай, рай, как слышите меня, приём…»

Костя ПУТЕВОДКА

.
.
.
.
.

Предыдущая: Шторм КСЕНОФОНТ